Уже дома?

Слово «дóма» цвета пыльного,

серо-сумеречного, предвечернего
и полоска заката лежит на нем
там, где ключик из дверцы шкафа торчит
..
тускло-желтая, теплая

горячими?

Черт с рогами
с налогооблагаемыми
биоразлагаемыми
пирогами

Улица начинается от улицы Барклая

воспоминание о мелитополе мучительно-бессловесное
(хотя главное, может, что там случилось, это множество слов: легких, но нужных)
мелитополь, тетка (недаром созвучно)
ворвавшаяся в купе

степным вихрем и не рассмотренная вовсе
а был ли поцелуй на прощанье? хоть в щеку?

а раньше-то что мелитополь
ну что-то из фильмов о вечной гражданской
и тетка из мелитополя
это тоже оттуда: махновцы, буденновцы, НЭП
медный отсвет пожара
а тут

такая теплая
запросто-прекрасная
рыжая москвичка
ночью в купе мы сидели
у окна
касаясь плечами и бедрами
и даже кончиками пальцев я ее чуть погладил даже не то чтобы по бедру
скажем по брюкам
помню поныне эти искорки из тактильных нейронов
и ткань, брючки-бананы
в крупный цветок
и болтали
про все и ни про что
она была вроде бы на год постарше
опять же москвичка
все знает
красавица тоже
(сейчас я сказал бы милашка, секси, с каким-то таким среднерусским владимирским шармом)
и голос был хрипловатый и низкий
мне трудно сказать как это все виделось ей
с каких то есть позиций она со мной говорила
но для меня
это была поистине первая близость
счастливей, полнее чем первая плотская близость
еще в нескольких зимах потом
и не только счастливей
а как-то: глаза открылись
оковы какие-то что ли упали
каменный панцирь
я понял как это на самом деле бывает
с женщинами: прекрасно и просто
как чудо
мы так вот болтали и пили пепси
еще двое спали в нашем купе
мои отец и сестра
и мне это было совершенно не важно
в кои-то веки я их не стеснялся
так вот она ехала к тетке
в этот чудной мелитополь
тогда он еще не звучал для меня мелодично-медово
а виделся, ясное дело, торчащим в степи кряжистым тополем
он был в пять утра по расписанию
мне казалось что у нас еще целая ночь
у меня возникли великие планы на эти степные курьерские три или четыре часа
и на последние перед прощаньем минуты — особо
в основном, разговорные планы, конечно
но может, и пару прикосновений
и поцелуй
на перроне

она задремала
я рядом сидел
и растворялся в пространстве от счастья
и нового осознания
так просто так мирно так по-особому humanly
вдруг остановка
что это? в поле мы стали?
у кого-то часы
сколько там?
это был мелитополь
тетка врывается
стоянка недолгая
скорей, чемодан
она исчезла
еще сквозь стекло
я увидел ее на перроне
прекрасную рыжую под фонарем
в этих цветастых бананах
и я не спросил ни телефона ни адреса (это я думал, планировал сделать)
осталась лишь улица
со странным-престранным резным каким-то финноугорским названьем
и имя
конечно же Лена
— а как еще?.
но утром
сняв крышечку с пепси я вдруг увидел что там
на этой тонкой белой исподней мембране
остался розовый след
отпечатанный со стекла бутылки
ее чудесной перламутрово-красной
помады
я понюхал
и запах был
ясным и чистым
эту пробку я хранил много лет в ящике письменного стола
теперь вот хватился а где она?
и понял вдруг что и те много лет
уже много лет назад протекли
но чувство такое что где-то она лежит под рукой, эта пробка
возьми и понюхай

стихи старые, без названия

Всю жизнь, как с далеким другом,
говорю со своим беспокойством,
осеннего моря зыби
в случайных глазах узнаю,
и только теперь увидел,
что свет — такой же,
как тот, что красил округу
в моем запустелом раю.

без аритклей

infidelity
as true identity

Дезодорант из «Бедронки»

где-то к середине зимы
этот красный с серебряно-сахарной шляпкой
баллончик-стакан
фыркать
облаком, едко пахнущим ягодами и спиртом
и каким-то странным ватно-мшистым уютом: то ли старым «икарусом»
то ли новой банкнотой

быстро тающим
— как июльский туман в мазовецких болотах

перестанет.

и тогда
звякнет, падая в мусорный бак,
первым грошиком на авиатикет
..
или вовсе не звякнет, а будет пылиться с краю на полке
и на стену
вечером, когда сяду к настольной лампе
отбрасывать тень
kolobrzeskej
latarni morskiej

школьныэ году чудесне

В полдень проникать привык
в трудовичку трудовик

..(а потом я подумал и сделал на более лимеричный распев )лимерик, тем более, с трудовиком тоже рифмуется, если захотеть)

Каждый день ровно в полдень привык
В трудовичку входить трудовик

ун пикколо скерцо

ляжешь на пляже
в ляжек ассамбляже

о, верба

такая уж весна установилась:
нет-нет, да и приляжешь помечтать

кошка

кошка всё приходит

на границе сна и яви

я говорю: дорогая,

мы тебя отпускаем

я, говорю, уже и я отпускаю

а кошка опять приходит

изножье кровати мне

бесплотно отягощает
а после

изящным прыжком

снова из яви в сон

перелетает
.кошка

вторйо подход (переакцентовка)

Если больно и безнадежно
жизнь оказалась тебе куца,
вспомни, что сон никакой невозможно
досмотреть до конца