здесь он должен быть, всего и положу тут
Касыда о простертой навзничь
Видя нагую тебя, вспоминаю пустыню.
Голую твердь, где не пасутся кони.
Где ни былинки, где серебром горизонта
вечно земля отрезана от рассвета.
Видя нагую тебя,понимаю жажду
улиц дождливых, что хрупких плеч вожделеют,
или горячку беспамятного океана,
льнущего к звездам огромной щекой прилива.
В стенах алькова ток отзовется гулкий,
кровь побежит по спальням, мерцая саблей,
но и тогда тебе не узнать, где скрыты
жабья душа и розовая фиалка.
Лоно твое — узел тугого корня,
губы твои — жар зоревого неба,
теплыми складками роз на твоей постели
мертвые стонут, ласк твоих домогаясь.
Мой Es verdad
Пусть бы наделали, что ли,
платков из моей недоли
белого полотна.
Хоть бы купил кто эту
слезную узкую ленту –
всего, что есть, лишь она.
Ах, труд напрасный и тяжкий
неверному слабому сердцу,
что полюбило тебя.
Мне больно и от рубашки,
и от свободного места,
от ночи и от дождя.
Работа моя безнадежна,
но лучше умру, чем брошу.
Игрушка и марка
В зареве растворяясь,
тают часы-игрушка,
стрелки, что круг за кругом
не выбегали из утра.
Розы, конфеты, бумага
(Господи, все без остатка)..
Жадное пламя сгложет
(Вот мое утро,боже).
